Стефан не сразу решил, стоит ли ему здесь, в этой веселой толпе, показать свое искусство. Вначале он просто веселился. От души смеялся над шутками старого пекаря, заигрывал с девушками, знакомился с юношами. Племянница Юлия Полибия, отставив свой кувшин, надела венок на его курчавую голову, а веселый юноша-пекарь хлопнул Стефана но плечу и спросил:

— Откуда ты, великан? Такого можно и в гладиаторы.

В ответ на реплику незнакомого юноши Стефан в одно мгновение превратился в старого, согбенного человека, больного и страшного, бредущего с палкой по неровной дороге. Юноша в изумлении смотрел на это превращение. Перед ним в самом деле был старый, согбенный человек, и гладкие плиты улицы словно бы покрылись буграми.

— Да ты, видно, из мимов? — сказал незнакомец. — В одно мгновение ты словно переродился… Покажи еще что-либо! У нас тут, видишь, и трубачи, и кифаристы, и певцы, а мима нет…

— Кого же представить? Может быть, борца?

— Можно и борца. Показывай!..

В то время как Стефан разыгрывал сцену борьбы, в толпе, глазеющей на веселый праздник, стоял юноша Антоний, сын философа, живущего в уютной вилле на окраине Помпей. Антоний как зачарованный смотрел на молодого мима. Он был увлечен игрой, которая показалась ему вполне занятной, потому что перед ним был настоящий кулачный боец с лицом спокойным, равнодушным и даже бессмысленным и с удивительно ловким и красивым телом. Мускулам этого мима можно было позавидовать, хотя и сам Антоний был отлично сложен. Все дело было в том, что молодой мим был самым настоящим двойником Антония. И если бы на этом миме была такая же белоснежная тога, то люди, увидевшие их рядом, не нашли бы в них различия. Чем больше Антоний вглядывался в неизвестного юношу, тем больше он поражался этому удивительному сходству. Откуда он взялся?.. Кто он такой?.. И как Это может быть?.. Если он житель Помпеи, то Антоний давно уже должен был бы знать о человеке-двойнике. Если он гость издалека, то откуда?..