Стефан уже распростился со своим воображаемым соперником, которого он уложил на обе лопатки, и в окружении веселых девушек отошел к колоннаде, где стоял Антоний.

«Само божество покровительствует нам», — подумал Антоний и решительно подошел к Стефану.

— Должно быть, боги создали нас в один день, — сказал, улыбаясь, Антоний и, глядя смеющимися глазами в веселые глаза Стефана, словно бы увидел свое отражение.

Стефан, в свою очередь, опешил от изумления и сразу даже не нашелся; он не знал, что сказать этому богатому красивому юноше, который был так невероятно похож на него, что его родной отец, Мерула, вполне мог бы этого богатого юношу назвать Стефаном, хотя сам он, Мерула, был вольноотпущенником всего лишь год и почти вся его жизнь прошла в рабстве.

Несколько мгновений они стояли молча, рассматривая друг друга. А потом Антоний, сын философа, молодой поэт, вдруг прочел несколько строк импровизации. Он облек эти строки в очень красивую, изящную форму, и Стефан, который был грамотен, но не очень начитан, с грустью подумал о том, что какой-то поэт написал эти стихи, ему неизвестные.

— Отличные стихи написал неизвестный мне поэт, — сказал Стефан. — Какая удивительная встреча с себе подобным. И как лестно, что, увидев меня на этом празднестве пекарей, ты, высокорожденный, обратился ко мне с такими словами. Поистине я жажду стать твоим другом. Кто ты?..

Только сейчас Антоний понял, что он сделал недозволенное и непривычное, обратившись с такими пышными словами к простолюдину, а может быть, даже и к миму.